По поводу высказывания Амоса Шокена, на которого уже успели навесить всех собак, как когда-то на Яира Голана.
Что человек сказал? Что «палестинцы, которых вы называете террористами — борцы за свободу». И что в этом не так? Перечислим факты.
Палестинцы хотят своё государство. У них его пока нет. Некоторые из них говорят: «От моря до реки». Часть из них занята террором. В основном они ненавидят евреев. Я пока ничего не переврал и не преувеличил?
И мы, евреи, боролись за своё государство, только, в отличие от палестинцев, уже добились его. И тоже, на пути к своему государству, какая-то часть евреев — Лехи, Эцель — занимались террором. Против арабов, против англичан, и даже против сочувствующих им евреев. И тоже существенная часть евреев ненавидит арабов.
В общем и целом, мы осуждаем террор, особенно, когда он направлен против нас, но Бегин — руководитель Эцеля — был у нас премьером, и теперь у нас есть улицы Бегина, улицы Эцеля и даже музей Лехи, где рассказывается, как именно они занимались террором. Я намеренно не говорю «с гордостью», потому что не знаю, и, опять же, не хочу обвинений в перевирании и преувеличении.
И когда у палестинцев будет своё государство, то у них будут и улицы Синвара, и Хамаса, и Арафата, точно так же, как у нас есть улицы Лехи и Эцеля, и Бегина, и Рехавама Зээви, и с этим придётся смириться, как, например, и с тем фактом, что я родился на улице Дзержинского.
Если соглашаться с левыми — то «территории» оккупированы. Если соглашаться с правыми, что территории — наша суверенная часть, то надо и согласиться, что мы творим аппартеид, потому что там всё разделено, как в той самой ЮАР при том самом аппартеиде, и палестинцы действительно дискриминируемы, заслуженно или незаслуженно, за террор или нет — но дискриминируемы. И то, что мы им делаем «вторую накбу» — это тоже горькая правда. В нашу память навсегда вошла катастрофа 7 октября, а в их эпос войдёт наше вторжение и разрушение Газы, они ещё будут воспевать и мученическую смерть Синвара, и нам ничего с этим не поделать.
Так что мой вывод — поменьше громких возмущений, больше конкретных дел, чтобы ситуация уже, наконец, устаканилась и террор прекратился.