«В коробке с карандашами горы и океаны»
Разбор родительского фотонаследия — это очень чувствительный, сложный эмоционально процесс. Эта тема кратко упомянута в фильме Джармуша «Отец мать сестра брат», конкретно это место было очень мне созвучно эмоционально. Одна из особенностей такого проекта в том, что он кажется несрочным, нет необходимости делать это прямо сейчас, и от этого процесс может затянуться на годы.
Слайды — это одно из ярких впечатлений моего детства. С приятной ностальгией помнится сам процесс их просмотра в темной кладовке, или на маленьком приборчике «Огонек», похожем на игрушечный телевизор. Оттуда и моя любовь к «слайдовости» — окружению объекта съёмки рамочкой из листвы или другого антуража. Слайд гораздо сильнее «переносит» в то время, чем фото в альбоме, эффект присутствия гораздо сильнее. Возможно, оттого, что он цветной, а может быть, потому, что в темноте просмотра (ну, или на экране маленького «Огонька»), он выглядит, как окно в другой мир.
Сами мои познания о том, как выглядели мои родители молодыми и как выглядел мой город, строятся на слайдах. Со временем я понял, что и наша собственная память строится на просмотрах воспоминаний: мы помним то, что много раз пересматривали. То, что не пересматривали — забывается. Когда я это понял, то стал регулярно устраивать с детьми просмотр семейных фотографий на большом экране в салоне. Прошлым летом мы даже посмотрели, для примера, одну коробочку настоящих слайдов на настоящем диапроекторе «Этюд».
Коробку для слайдов папа заказал, мне думается, в начале 1970х. Сделана она добротно, профессионально, с красивой крышкой и перегородочками. Сделал он и этикетки по годам и темам, подписаны его рукой. Следует понимать, считал сохранение воспоминаний очень важным.
Я начал сканирование слайдов в этой коробке в 2006 (родители ещё были живы), потом вернулся к этому в 2012, а закончил ее сканирование во время длинного больничного в этом июле.
Слайды оказались в совершенном беспорядке, как будто были специально тщательно перемешаны. Того разделения по коробкам, которое я помню с детства, не было. Более того, почему-то они доставались из рамочек и переставлялись в другие, теперь уже не понять, почему. Возможно, папа это сделал уже в годы деменции. Какая-то кучка кадров лежала в коробке вообще без рамочек. Я даже нашел неразрезанные куски пленки, которую я сам отснял в 1990-е. В те времена дефицита и бедности эта пленка несколько лет ждала, пока у меня вообще появилась возможность её проявить.
Пришлось выработать методологию, чтобы ничего не пропустить и не допустить повторений. Сейчас вижу, что я эту систему создал еще в 2006 (удивляюсь себе 33-летнему). На каждой коробке я крупно написал номер, а на каждом отсканированном слайде написал номер коробки и номер кадра внутри коробки. Как будто все эти перемешанные слайды получили приказ «оставаться там, где найдены» как минимум до конца процедуры сканирования (которая, как мы видим, растянулась на 20 лет). Упорядочиваю уже на компьютере. В принципе, когда все уже отсканировано, можно уже и сами слайды переложить по темам и временам, но уже практически незачем: просматривать все равно будем на компьютере, а если и надо найти оригинал, то по имени файла ясно, где его искать.
Теперь, когда я вижу все эти кадры, мне кажется, что в чем-то я понимаю родителей лучше. Я не увидел там новых сюжетов, ведь всё это много раз просматривалось, но вижу, что у многих кадров есть несколько дублей, фотограф явно любуется своей молодой женой. Понимаю, что они нам показывали то, что считали лучшим. Учитывая цену импортной пленки и проявки в советское время, я также понимаю, насколько для них это было важно. Вижу и нежность, с которой они смотрят друг на друга. Вижу и детали быта: до моего рождения они получили квартиру в новостройке, на кадрах видна советская действительность, где сначала сдали дома и заселили людей, а потом уже проложили асфальт. Есть кадры, где они идут в магазин по грязи. С коляской. А в последующие годы вижу уже и то, что помню сам: нашу обстановку, виды из окна, папину библиотеку, нашего тогдашнего кота.
Коробка со слайдами — только часть фотонаследия. Есть ещё множество фотоальбомов, которые я тоже постепенно сканирую. Негативы я все отсканировал во время ковида, в 2020-21. Кроме собственно сканирования, надо ещё правильно определить людей на снимках и даты. И если что-то неясно, то уже не всегда есть, кого спросить, к сожалению. Когда в начале 2000-х я сканировал фото для папиных мемуаров, я ещё составлял таблицы, спрашивал родителей, кто и когда снят. Сейчас думаю, что надо было говорить с ними об этом больше, не просто спрашивать, а вместе сидеть, вместе просматривать, записывать связанные с этим истории.
Мои дети относятся к этому моему увлечению, в общем, благосклонно, с известной долейподростковойиронии—каккпапиной«фишечке». Но на моих обязательных регулярных просмотрах живо реагируют, восклицают: «Ах, да, было же и это!». Охотно присылают свои фото для следующего слайд-шоу.
Напишите, как вы сохраняете свою фотопамять? Как часто просматриваете, как относятся к этому дети, что думают об этом?
И, конечно же, позвоните родителям.